Не могу понять, что определяет человека вообще и меня в частности. Какие-то внутренние убеждения? Или только конкретное поведение в строго определённой ситуации? Чего стоят на самом деле слова, которыми я так дорожу? И имеют ли какое-то значения наши добрые намерения, искреннее желание поступать «по совести», тщетные попытки стать лучше, чище, нравственней?..

Я всегда была где-то между — между светом и тьмой. Между тьмой и светом. Между реальностью и миром фантазий, по-настоящему не принадлежа ни одному из них. Не злая. Не добрая. Не мёртвая, но и не живая. Словно ненастоящая, вылепленная из праха и пепла чьей-то неумелой рукой. Призрак. Тень. Иллюзия. Обман. 

Я стараюсь быть, как все, но у меня это не получается. Хочу выделяться из толпы, и снова неудача. Что-то я  усложняю, — находя скрытый подтекст, там, где его никогда не было, остальное, напротив, упрощаю до невозможности. Мне чаще всего нет дела до окружающих, но их мнение для меня чрезмерно важно. Я боюсь забвения и одиночества, но выбираю их день за днём, отрицая очевидность необходимости. Надеюсь на какое-то чудо, при этом самозабвенно веруя, что чудес попросту не бывает. И так день за днём. Год за годом. Пребываю в вечной борьбе с самой собой. И не двигаюсь с места, всё больше увязая в трясине внутренних противоречий, ибо люблю и ненавижу себя с одинаковой силой и страстностью, на какие только способна. У меня не получается измениться, найти баланс и гармонию, прийти в равновесие, обрести ничем не ограниченные свободу и власть над своими демонами и ангелами, собственными эмоциями и поступками, чтобы наконец стать если уж и не тем самым человеком, которым мне когда-то мечталось, то по крайней мере на него хоть чем-то похожим.

P. s.: Мои чувства и мысли вроде бы просты и понятны, обыденны и весьма человечны. Я словно открытая книга, — вся напоказ. И всё же многое в себе до сих пор остаётся для меня загадкой. Удастся ли мне её когда-нибудь разгадать?.. Кажется, ещё немного, и я докопаюсь до каких-то неведомых доселе истоков, обрету небывалую мудрость. Но это не так. Поэтому пора заканчивать. Знаю — дневник этот получился весьма сумбурным и несостоятельным, как и я сама. Но по-моему красочным. Во многом благодаря фотографиям и рисункам из сети (жаль, ещё многие так и останутся неиспользованными). Да, в нём много строк, за которые мне стыдно. Впрочем, гораздо меньше, чем в предыдущем, а там я не изменила ни слова. И тут не буду. Пусть останется памятью о терзаниях и ошибках прошлого, по которому я может быть даже когда-нибудь буду скучать...

«Думающий атеист, живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу. Потому что творит добро, не ожидая награды, в отличие от верующих лицемеров» (Г. Х. Андерсен)

Это одно из самых любимых мной утверждений, и по-моему весьма подходящее в преддверии Пасхи, когда миллионы «праведников», ревностно соблюдают так называемый Великий пост, назубок произносят молитвы, чаще всего непонятые и непрочувствованные, проводят многие часы на ногах в ожидании сошествия священного огня, бьют направо и налево земные поклоны перед алтарём, — напрочь забывая, что это всего лишь ритуалы, а самое главное — это милосердие и любовь к ближним, — основа основ христианской религии, от которых они на самом деле также далеки, как и от обещанного им спасения.

Думаю ли я, что живу в последние лет 10-15 как-то неправильно: без путешествий, адреналина, алкоголя, секса, вечеринок, мяса, планов на будущее? Нет. Это мой личный выбор. Из того, что предлагает жизнь, а она меня не сильно балует. Собственными силами у меня ничегошеньки не получается. Конечно иногда рождаются бредовые идейки, типа продажи собственной почки (где-нибудь на чёрном рынке) ради отдыха на Бали или Мальдивах))) А вот сколько-нибудь серьёзных — ни одной. Завидую ли я тем людям, которые «живут на полную катушку», если можно так выразиться? Тоже нет. Таких мне даже порой жалко — напробуются они этак годам к сорока всего и вся, так, что ничто их уже не может удивить или порадовать, износятся как старое пальто — и что дальше?.. Впрочем, сказать, что они живут как-то неправильно я тоже не могу, — такие обычно только себе вредят, а не окружающим. Это тоже выбор, — их личный выбор, не более и не менее того. Собираюсь ли я хотя бы попытаться что-то изменить в своей жизни. Честно говоря, нет. Я ведь тоже изрядно поизносилась, — правда далеко не от развлечений. Так что на данный момент я планирую только одно — доживать, — по мере моих скромных сил с достоинством и не жалуюсь более (особенно в общедоступной письменной форме) тот срок, что мне отпущен, так сказать.

Ох, осталось всего четыре… нет уже три поста и дневник можно считать законченным. Мне бы также легко и без труда разобраться с фотографиями для Инстаграма, которые в отличие от этой белиберды вполне могут пригодиться в качестве портфолио, а то уже который год подряд у меня буквально опускаются руки, когда я пытаюсь разобрать кипу этих смазанных, со странной перспективой и лишними предметами в кадре, — попросту в большинстве своём неудачных снимков. Нормальных же не допросишься, а самой всё некогда, не с руки, да и мастерства определённо не хватает — ни мне, ни камере на телефоне...

Очень обидно, когда твои усилия не окупаются, правда? Причём не раз или два, а постоянно и во всех сферах. Так всегда было с каждой из работ: обязанностей со временем становилось всё больше, а так как я просто не умею работать «спустя рукава», соответственно росли и затраты — времени, сил и нервов, зарплата же и карьерные высоты неизменно оставались на первоначальном, почти минимальном уровне. Так было с любовью: (правда, тут дело скорее в глупости, чем в справедливости): я с головой ухнула в это чувство, отрёкшись от самой себя, а потом, как итог, ещё много лет продолжала захлёбываться слезами. Так было и есть с творчеством: я педантично оттачиваю деталь за деталью, слово за словом, а получается неизменно одно и тоже: старо, банально и непривлекательно. Даже с фигурой, — самым благодатным казалось бы материалом, тоже самое: сколько упражнений и ограничений в еде я испробовала начиная с 12 лет, боюсь сложно будет даже сосчитать, не то, что перечислить, а отсутствие результата на лицо. Напрашивается вывод, что я что-то делаю неправильно. Но не может же быть, чтобы всегда и абсолютно во всём?..

Иногда бездействие становится поступком. Порой страх за собственную безопасность сильнее сострадания к мучениям другого живого существа. Не знаю, что говорит в нас в такие моменты громче: трусость или инстинкт самосохранения, а может и то, и другое вместе взятые или что-то третье. Так вот героизм, на мой субъективный взгляд, как раз и заключается в бескорыстном преодолении этих низменных чувств во имя спасения чьей-то жизнии или здоровья. Возможно в мирное время выпадает не так много случаев проявить его, но они есть. Что же касается войны, то тут всё ещё сложнее, — слишком много возникает этических дилемм, — например, может быть ты и спасаешь других людей, уничтожая противника, а возможно просто приумножаешь зло. В любом случае огульно называть всех, участвующих в военных действиях, героями по-моему не стоит, хотя бы потому, что всеми ими руководят разные мотивы, и мягко говоря, не всегда эти мотивы благородны и чисты, так сказать...

Наконец-то нашла домашних питомцев, если и не ласковых, но хотя бы во многом похожих на меня саму: мы травоядные, предпочитаем спать днём и бодрствовать ночью, плохо переносим жару и терпеть не можем бесцеремонное обращение!

«Разбитое сердце — хороший знак. Знак того, что ты хотя бы попытался кого-нибудь полюбить» (Э. Гилберт)

Частенько утешаю себя этими словами. Впрочем к чему обманывать себя? Ничего хорошего в разбитом сердце на самом деле нет. И быть не может. Ни-че-го. Я помню время, когда моё сердце ещё было целым, и хотя не могу назвать его радостным (причины на это имелись на мой взгляд вполне уважительные), всё же было в нём и что-то хорошее — планы, мечты надежды. А потом как будто рухнул весь мой мир, всё, что мне казалось важным, значимым, ценным. Я тогда явственно поняла: мне это не казалось, — со мной действительно что-то не так. Наверное я уже никогда не отделаюсь от этого ощущения собственной неполноценности. Наоборот, с годами оно растёт и усугубляется благодаря другим крупным и мелким неудачам… Так что разбитое сердце — это порой не просто одна из неудачных попыток приобщиться к чему-то прекрасному, а целая жизнь, пошедшая на слом, словно старый, обветшалый дом.

Всё правильно: вместе с человеком умирает и весь его мир, — мир в котором он жил, — тот, каким он его знал, любил или ненавидел, принимал или отвергал. На самом деле ничего не будет после. И не может быть. Да где-то и когда-то существовали и будут существовать миллиарды других миров, с их собственными радостями и огорчениями, приобретениями и потерями, взлётами и падениями. Но не этот. Он умрёт, — умрёт вместе с последней промелькнувшей в голове мыслью. И останется только память, что он когда-то существовал. Или ничего. Но какая в общем-то разница, для того, чего больше не существует?..

Почему люди всё склонны доводить до идиотизма? Если уж притесняют какую-то группу людей, то от души, так сказать, с размахом, с бессмысленной и ничем не оправданной жестокостью, а если начинают бороться с этими самыми притеснениями, то непременно с ярым, бескомпромиссным, всё сметающим на своём пути рвением, так что опять возникает тоже самое неравенство, — только теперь уже в обратную сторону. Кажется мир слетел-таки с катушек, — тут жгут священные книги и монастыри, превозносят преступников в ранг святых, а детям, не доросшим до полового созревания затуманивают сознание проблемами пола. Терпимость же до сих пор остаётся лишь красивым, но малопривлекательным словом из словаря, ассоциирующимся у большинства прежде всего со слабостью.