Мне надоело думать о всех тех, кого я могу обидеть, — обидеть своими словами или поступками, надоело напоминать окружающим, что все люди непохожи друг на друга, — и радуют, и печалят их порой совершенно разные вещи, надоело терпеть навязанные кем-то правила, обычаи и традиции, надоело подстраиваться под других, часто совсем забывая о себе самой, чаще говорить то, что хотят услышать, чем то, что на самом деле думаешь, надоело делать вид, что грустно, когда внутри совсем пусто, и, напротив, улыбаться через силу, надоело притворяться! Я сама вижу, как становлюсь всё более мрачной, нелюдимой, своенравной, неприветливой и даже очевидно неприятной для большинства. Но жалеть меня не надо, — это мой уровень свободы, моё личное пространство и, видимо, моя сущность. Никто не ценил все эти годы моих эквилибров, всех этих бесчисленных попыток быть хорошей со всеми и для всех, никто не замечал, сколько я трачу душевной энергии на эти пустые и по-видимому бессмысленные роли. Они не принесли мне ни любви, ни дружбы, ни уважения, — не принесли в конце концов ничего хорошего ни с какой стороны. Отныне я официально сдаюсь, и говорю всем, кому я не нравлюсь такой, какая есть: «Милости прошу с вещами на выход, — двери не заперты»...